Не дожидаясь слов Алексея, Геласий начал разговор сам:

– Удивишься, думаю я, но был у меня вчера князь Михаила Воротынский. Да-да, тот самый, победитель казанцев. Сослан из Москвы с женой, сыном и дочерью на Белое Озеро. Лишен поместья, отписали ему сто рублей ежегодно, да запас вина полсотни ведер мальвазии и рейнского на год, осетрины десять пудов. Убоины, прочей рыбы и снеди, сколько спросит, одежду и белье за казенный счет. Ну, и прочие потребные вещи. В немилости он ныне.

– За что же Михаилу? – изумился Алексей. – Родовит, государю предан.

– Молод и горяч больно, – покачал головой инок, – и на язык несдержан. Государь Иоанн Васильевич после казанских походов, на местничество воевод насмотревшись, и на споры боярские перед лицом ворога про родовитость свою, задумал порядки старые изжить. Бояр притесняет.. Ноне он рать новую набирает из вольных людей, сыновей крестьянских да слободских. Землю им отписывает, пищаль, саблю и бердыш за казенный счет выдает. За надел земельный они службу наравне с боярами нести станут, огненным зельем стрелять. Так их ноне и называют: стрельцами. А командуют ими не родовитые воеводы, а только те, что удаль воинскую и смекалку показать успели.

– Может, дело сие и правильное, – пожал плечами князь. – Янычары османские уже не первый год рыцарей немецких огненным боем бьют, и немалого успеха добиться успели.

– То еще не все, – вздохнул Геласий. – Призвал он себе на службу тысячу бояр избранных. Клятву с них взял служить опричь прочего войска, про родовитость забыть и слушать только его приказов или воевод, самолично им назначенных.