У Сэма поднялись брови.

— У тебя же уже есть подружка. Ход автоматически переходит к парню с самым долгим сушняком.

Марк раздражённо передёрнул плечами.

— Так что Мэгги сделала? — поднажал Сэм. — Как она заставила Холли говорить?

Марк рассказал о сцене в магазине игрушек, о волшебной раковине и о том, как предложение притвориться привело к чуду.

— Удивительно, — заключил Сэм. — Никогда бы не додумался сделать так.

— Это был вопрос времени. В конце концов, Холли бы заговорила, а Мэгги предложила ей способ начать.

— Да, но… а не начала бы Холли говорить давным-давно, догадайся мы с тобой об этом?

— Кто знает? К чему ты клонишь?

Сэм понизил голос.

— Ты когда-нибудь думал, что будет, когда она повзрослеет? Когда ей захочется поговорить о всякой девчачьей чепухе? Я имею в виду, кто, как не мы, должен справиться со всем этим?

— Ей только шесть лет, Сэм. Побеспокоимся об этом позже.

— Боюсь, это позже наступит раньше, чем мы думали. Я… — Сэм замолчал и потёр лоб, словно успокаивая приближающуюся головную боль. — Мне нужно кое-что тебе показать, когда Холли ляжет в постель.

— Что? Я уже должен о чём-то беспокоиться?

— Не знаю.

— Чёрт побери, рассказывай мне сейчас же.

Сэм понизил голос.

— Хорошо. Я разбирал домашнее задание Холли, чтобы убедиться, что она закончила ту раскраску… и нашёл вот это. — Он подошёл к кипе бумаг на столешнице и выдернул единственный лист. — На этой неделе учительница задала им в классе небольшую письменную работу. Письмо Санте. И вот что пришло в голову Холли.

Марк бросил на него непонимающий взгляд.

— Письмо Санте? Сейчас же середина сентября.

— Уже начата подготовка к предпраздничной торговле. А когда я вчера был в скобяной лавке, Чак упомянул, что к концу месяца они собираются выставлять рождественские деревья.