- Конечно, мистер Прескотт.

Меланхолия, насмешливо подумала Лаура. Что ж, это сработает. Такую отговорку встречали с молчаливым пониманием. Из-за тугих корсетов и тяжелых волосяных турнюров, которые все надевали под платья, женщины часто чувствовали головокружение и падали в обмороки. В действительности, такие случаи считались доказательством женской утонченности.

- О, - добавил Хейл, ведя Лауру из кухни к лестнице, - и не могли бы вы принести два пунша в гостиную наверх, миссис Рамси?

- Да, мистер Прескотт.

Лаура вернула пальто Хейлу, и они стали подниматься в гостиную тремя пролетами выше, – Ты, наверно, даже не знаешь, что такое меланхолия, - сказала она, шмыгая носом.

Он рассмеялся. – Нет, и не имею никакого желания узнать.

Они добрались до гостиной. Это было личное местечко Лауры. Никто не смел входить сюда, даже Джейсон, пока она его не приглашала. Как и остальные комнаты в доме, она была удобной и элегантной, с персидским ковром с цветочным узором, бархатными шторами, плюшевыми креслами, крошечными столиками, накрытыми кружевными салфетками и заставленными безделушками, и мраморным камином. Лаура тщательно смешивала мебель разных стилей, обставляя дом, все, что касалось вкуса было оставлено на ее усмотрение. Так предпочитал Джейсон.

- А теперь, - сказала Хейл, присев на корточки перед камином, - расскажи мне все, а я пока разведу огонь.

Лаура подобрала отделанный парчой шлейф своего вечернего платья и села в ближайшее кресло. Она задумчиво скинула промокшие атласные туфельки с двухдюймовыми каблуками и крошечными алмазными пряжками. Джейсону нравилось, когда его жена одевалась в самую лучшую одежду. – Не знаю, о чем тебе рассказывать, - сказала она. – Джейсон разозлится, если узнает…