Она всегда желала Налдо де Леона, мечтала о его прикосновениях, его восхищении, его любви… Теперь-то она знала, что этого уж точно никогда у нее не будет.

— Поместье теперь полностью принадлежит тебе. — Анна произнесла это спокойным, ровным голосом.

— Да.

— Четырехсотлетняя история плантаций семейства де Леон заслуживает достойного продолжения. Я не сомневаюсь, твой отец на небесах будет тобой гордиться. — Она пыталась подобрать подходящие слова, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Если ты не против, я приду завтра и соберу мамины вещи.

— Разумеется. Приходи, когда захочешь.

Анна немного подождала, надеясь… На что? На продолжение разговора? Приглашение на ужин?

Возьми себя в руки, девочка.

Молчание Налдо словно свидетельствовало о том, что ей и в самом деле пора уходить. Она вылетела за дверь и бросилась к старому грузовику, который каким-то чудом не развалился по дороге из Бостона.

Горячие слезы застилали Анне глаза. Ее мама умерла, у нее нет крыши над головой, и ее никто нигде не ждет. Но она всегда была упрямой и сильной, поэтому она возьмет волю в кулак и проживет такую жизнь, которая заставила бы ее маму гордиться своей девочкой.

Два дня спустя, дрожа от страха, Анна стояла в огромной гостиной особняка де Леонов. Вокруг толпились незнакомые люди, они перешептывались, ожидая, когда же произойдет то, ради чего их всех здесь собрали. Анне позвонил в гостиницу адвокат и попросил ее присутствовать на оглашении завещания Роберта де Леона. Семейство де Леон до сих пор придерживалось старой традиции: завещать крошечную часть своего имущества самой преданной прислуге. Сегодня в качестве такой прислуги могла оказаться ее мать.

Среди собравшихся Анна увидела Налдо. Его густые, волнистые, черные как смоль волосы были зачесаны назад, открывая высокий умный лоб. Если он и заметил ее, то не подал виду.