— Прячешься, принцесса?

Парис вздрогнула. С таким ехидством произнести прозвище, придуманное отцом, мог только один человек, а он-то как раз и устраивался на табурете напротив. Неужели она всерьез думала, что его остановит картинка на дверях? т. — Вовсе не прячусь, отдыхаю. — И поправилась: Ноги отдыхают.

Его взгляд обратился к ее ступням, и, словно в замедленной съемке, она с ужасом наблюдала, как его длинные смуглые пальцы сомкнулись вокруг ее лодыжки. Когда его большой палец прошелся по полоске, оставленной тесными туфлями, она перестала дышать. Томление волной побежало по ноге вверх, к колену, бедру..

— Ничего удивительного, что у тебя болят ноги, проворчал он, — туфли слишком узки.

И внезапно разжал пальцы. Парис, не теряя достоинства, спустила ноги со столика, торжественно поставила их на пол и плотно сжала коленки, как будто это могло остановить распространение предательского тепла по телу.

— После полета ноги отекли, — сообщила она. По всей видимости, то же самое случилось и с языком. Поэтому и приходится давать им отдых.

Его глаза чуть прищурились, ни на секунду не переставая ее разглядывать.

— Забавно. Мне показалось, ты от меня удирала.

— С какой стати?

Он пожал плечами.

— Сам не пойму. Может, по природной склонности.

Язвительный тон задел ее, но она не позволила себе поддаться на провокацию и сразу вспомнила уроки матери: спина прямая, высоко поднятая голова, холодная улыбка и ответная реплика. Вот только слова не находились. В голове был сплошной туман.

— Не желаешь прокомментировать свои маневры?

— Я уже сказала, что зашла сюда отдохнуть.

— А я не про сегодня.

Хотя бы немного отодвинулся. На близком расстоянии его раздражение пробивает все установленные ею преграды.

— Ты хочешь сказать, что я сбежала в Лондон? Она широко раскрыла глаза. — Я планировала поездку давным-давно.