— Относительно роста ты молодцом, — заметил он ровно. — Мне кажется, и остальное в порядке.

— Похоже, тогда я сделала какое-то предложение, правда, выпила слишком много шампанского, чтобы отчетливо понимать, о чем веду речь, — беззаботно пожала она плечами.

— Ты пригласила меня к себе в постель, и то было вовсе не пьяное необдуманное предложение.

Голова Парис дернулась. Она не ожидала, что он поднимет эту тему и будет настаивать на обсуждении.

Как будто для него это имеет какое-то значение.

— Ты заявила, что хочешь, чтобы я стал твоим первым любовником, — продолжал он убийственно медленно.

— Как ты заметил тогда, мне следовало подрасти.

Так что не придавай слишком большое значение тем глупым словам. — Бухающее сердце бросало кровь к голове, на лице загорелся румянец. Парис собрала остатки гордости, выпрямилась и потянулась за туфлями, но он держал их вне досягаемости, медленно поднявшись вслед за ней.

— Уверяла, что любишь меня.

— Я была молода и глупа. — Она обогнула столик и рывком попыталась ухватить туфли, но и он передвинулся, поэтому они оказались лицом к лицу.

— И какой ты стала, принцесса? Старой и умной?

— Да, уже не та девочка!

— Неужели? — Когда он быстрым движением взял ее лицо в ладони, она была слишком удивлена, чтобы как-то отреагировать. — Ты так себе представляешь зрелость? Видимо, с этим допотопным начесом на голове? Его пальцы дотронулись до локона, провели по тщательно уложенным волосам. Парис сжала зубы, чтобы подавить любой звук, например стон удовольствия. Несколько шпилек выскочили, пряди упали на лицо.

Теперь ей была видна только половина его квадратной челюсти, половина носа, сломанного в случайной потасовке, половина рта с губами полными и чувственными, противоречащими грубой силе, искажающей лицо мужчины.