— Пора бы уже повзрослеть, Лесли! — У Хью лицо и шея налились кровью, а руки сжались в кулаки. Они начали спорить еще по дороге с вечеринки, и их словесная баталия не прекращалась ни на минуту ни в гараже, пока Хью ставил машину, ни на лестнице, пока они поднимались к себе в спальню. И там страсти ничуть не утихли.

— Я-то как раз повзрослела. — Она скинула туфли-лодочки. — Вспомни нашу свадьбу. Более чем скромная, и никакого медового месяца…

— По взаимной договоренности. Не забыла?

— Тогда у нас были веские причины. Но прошло уже пять лет, и я хочу, чтобы мы наконец отправились в свадебное путешествие. Я хочу, чтобы мы больше времени проводили вдвоем, а то скоро только и будем, что кидать на ходу друг другу «привет» да «пока». — Голос Лесли потеплел. — Весенний Париж. Уличные кафе. Мы потягиваем вино. Прогуливаемся по набережной Сены. Ну пожалуйста, Хью, — ласково упрашивала она, приподнявшись на цыпочки и обвив его шею руками.

Его медленный, чувственный поцелуй пробудил в Лесли надежду: кажется, ей все-таки удалось переубедить Хью. Но эта надежда мгновенно угасла, когда он прошептал ей на ухо нежно, очень нежно, но… совсем не то, что она жаждала услышать.

— Я тоже этого хочу, — сказал он, расстегнув ей сзади молнию на платье и любовно погладив ее по спине. — Дай мне пару месяцев разобраться со всеми делами в суде. Вот закончатся слушания в Хьюстоне и…

Она вырвалась из его объятий.

— Мы не можем и дальше откладывать нашу жизнь на потом! Ты же обещал. Или уже забыл?

— Я не обещал, что мы уедем сейчас. Почему ты упорно не желаешь понять, что у меня есть определенные обязательства по работе? Почему ты ведешь себя как капризный ребенок и ворчишь всякий раз, когда мне надо уходить из дома? — Расстегнув наконец все пуговицы на рубашке, он сорвал ее с себя и раздраженно запихнул в бельевую корзину.