Так что пусть уж лучше считает ее безответственной транжирой. По крайней мере, у нее хоть гордость осталась. Лесли метнула в него полный гневного упрека взгляд.

— Мне принадлежит часть этого дома, и моя просьба совершенно законна.

Хью принес другую салфетку, поставил на нее ее стакан.

— Не надо нервничать, — сказал он. — Неужели после столь длительного… гм… перерыва… мы не сможем все обсудить как взрослые люди. Расслабься и пей джин.

Ему так и слышались ее возмущенные возгласы: «Как взрослые люди!», «Расслабься!» Та Лесли, которую Хью знал и помнил, непременно отреагировала бы на его слова именно так. Та Лесли вполне могла выплеснуть джин прямо ему в лицо, дабы у него не осталось сомнений насчет того, что она думает по поводу его поведения.

Уж он-то как никто знал ее повадки. Какие только напитки не приходилось ему стирать со своего лица за годы супружеской жизни… Так хотелось бы выяснить, отчего сегодня вечером Лесли старательно подавляет в себе вспышки раздражения. Больно думать, что она не дает выход своему гневу только из-за того, что ей позарез нужны деньги.

Хью снова вальяжно развалился в кресле, притворившись совершенно спокойным и безразличным. Ведь на самом деле ее уход стал для него сильнейшим ударом. И первые минуты их встречи после разлуки — потрясение. Но ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Лесли обо всем догадалась. Нет, он сумеет проявить не меньшую, если не большую выдержку, чем она. Хью взглянул на Лесли. Она уже начала покусывать нижнюю губу — знакомый признак сильного волнения. Хью испытал приятное чувство удовлетворения. Возможно, денежные проблемы и послужили основной причиной их сегодняшней встречи, но ему стало совершенно ясно, что Лесли по-прежнему к нему неравнодушна, как бы она ни притворялась.

— Значит, ты желаешь получить деньги за свою часть дома?