Такер отвечал, не прислушиваясь к тому, что говорит. В конце концов, это всего лишь слова. В глубине души он сознавал – слишком поздно. Слишком поздно для Делвина. Слишком поздно для отца. Слишком поздно для них всех.

Угольно-черные глаза Делвина бешено сверкнули.

– Когда мы снова увидимся, я передам тебе документы на право владения «Туин Уиллоуз».

Плечи Такера устало опустились, словно в нем не осталось больше сил бороться и возражать. Он страстно хотел, чтобы между ним и братом возродилась былая близость… Но слишком много лет прошло, слишком много битв пережито…

– Только не позволяй ненависти ослепить себя, Делвин. Бессмысленно биться головой о кирпичную стену; этим ты лишь ускоришь собственную гибель. И когда, наконец, увидишь, что не можешь выиграть, прошу, умоляю, забудь о гордости и приезжай к нам в Айдахо.

Такер, помолчав, оглянулся на мать и младших брата и сестру.

– Ты не попрощаешься с ними?

– Я уже сделал это. Нет смысла тянуть. Такер кивнул и быстро направился к экипажу.

– Мы никогда не вернемся? – со слезами в голосе спросила семилетняя Фиона.

Такер поцеловал спадавший на лоб темно-рыжий локон:

– У нас будет новый красивый дом на Западе, Фиона. Подумай только, сколько приключений нас ожидает! А как только устроимся, купим тебе пони и достанем котенка.

– Котенка? В самом деле, Так?

– Обещаю.

Так поднял девочку, устроил на кожаном сиденье и взглянул на девятилетнего брата Нила.

По контрасту с гневом Шеннон, горечью Делвина и слезами Фионы, лицо Нила выражало одно лишь возбуждение. Сверкая черными глазами, он спросил:

– Можно я сяду с Моузом? Хоть ненадолго? Он умоляюще смотрел то на мать, то на брата:

– Пожалуйста, Моуз не будет возражать. Правда, Моуз?

Кучер – уже не раб, он все-таки больше чем просто слуга, – покачал седеющей головой и улыбнулся:

– Он может ехать со мной до самого Нового Орлеана, пока не придет время расставаться.