Но на смену смущению неожиданно пришло негодование. Он смеется над ней! Именно поэтому и ухмыляется все время!

– Не собираюсь я визжать, – отрезала она и, плюхнувшись на землю, начала надевать туфли.

Такер действительно не мог согнать с лица улыбку все время, пока пробирался к тому месту, где паслось стадо. Мэгги старалась не отставать от молодого человека. Иногда до него доносилось ее ворчание, и Такер понимал, что недовольство девушки направлено на него. Странно только, почему он получает такое удовольствие, дразня ее?

В Мэгги необычно сочетались ребенок и женщина. Такер ощущал в ней упорство и силу, однако было в девушке что-то трогательно хрупкое, волнующе уязвимое. Сначала Такер думал, что именно неоспоримая красота заставляет его постоянно думать о Мэгги, но теперь не был в этом так уж уверен. В Мэгги Харрис его привлекало что-то гораздо большее, чем просто внешность.

Она не привыкла обращаться с мулами, это было совершенно ясно. Девушка не имела понятия, как усмирить упрямых животных, пока их вели обратно к фургонам и начали по утреннему обычаю запрягать. Такеру пришлось несколько раз показывать Мэгги, что делать. Девушка не сдалась и не испугалась, только крепче сжимала губы и пыталась еще и еще раз, сосредоточенно сузив серые глаза.

– Никогда не помогали отцу запрягать мулов на ферме в Пенсильвании?

Мэгги посмотрела на него поверх спины мула, но тут же вновь опустила глаза на упряжь.

Такер вспомнил, как неумело была оседлана ее жалкая кляча, когда он нашел их у реки.

– Верхом тоже не часто катались, верно?

– Да, – коротко ответила девушка, по всей видимости не желая принимать участия в шутливой беседе.

«Что ты так упорно пытаешься скрыть, Мэгги Харрис?» – гадал Такер, наблюдая, как она неловко возится с кожаными ремнями, стараясь держаться подальше от мула, настороженно прижавшего уши.

Молодой человек попытался найти иной подход: