За ними ехали Джибсоны, потом Маккаллоу, и еще, и еще… Тридцать пять фургонов. Тридцать пять семей, и у каждой своя история. Тридцать пять причин, по которым эти люди покинули дом и рискнули попытать счастья, отправившись в неизвестность.

Глубоко вздохнув, Дэвид произнес быструю молитву, прося Господа дать им благополучно закончить путешествие. Потом поскакал к голове каравана.

– Позволь мне, Такер. Позволь! – Нил умоляюще протянул руки, и его черные глаза возбужденно блеснули.

– Ну… – нерешительно начал Такер.

– Я могу сделать это.

Такер сунул поводья в маленькие, нетерпеливые пальчики. Вряд ли это может повредить. Караван пробыл в пути не больше часа, и фургоны двигались очень медленно.

– Тебе придется показать и мне, как это делается, Такер, – вмешалась Морин, высунув голову из фургона. – Ты можешь понадобиться в другом месте во время путешествия.

– Но это занятие не для тебя, мама.

– Чепуха. Почему ты продолжаешь настаивать на том, что я – ни на что не способное, беспомощное создание?

– В жизни не думал ничего подобного, – улыбнулся Такер.

– Прекрасно.

Морин осторожно пробралась вперед и уселась на козлы:

– А теперь объясни мне и Нилу, что делать с таким количеством животных и упряжи.

Показывая брату и матери, как пропускать поводья между пальцев, Такер не мог не удивляться, как легко Морин приспособилась к новой трудной жизни; гораздо легче, чем можно было ожидать. Она, казалось, забыла, что выгнало их из дома, разбросало семью и погубило все, что было ей так дорого.

Нет, это несправедливо. Морин помнила все беды и потери, но принимала несчастья как волю Божью. Но Такер твердо знал – не Бог отнял у них отца, брата и дом, а промышленники из северных штатов, завидовавшие капиталам южных плантаторов, которые использовали рабский труд. Именно они и жадные политики, хотевшие набить карманы чужим золотом, принесли на их землю войну, и, когда все было кончено, послали своих стервятников пировать на трупах конфедератов.