Молодую женщину толкнули сзади, и она едва не упала на мужчину. У Мануэллы перехватило дыхание, кровь тут же прихлынула к лицу… Что с ней происходит? Почему она так волнуется, так нервничает, почему… почему представляет себе сильное мускулистое тело незнакомца, скрытое под темным шелковым костюмом от Версаче?

Усилием воли Мануэлла подавила нежеланные, даже тревожные мысли, заставила себя повернуться и отправилась на поиски Виктории. Ее сестра, одетая не менее вычурно, чем она, но в еще более броских и более безвкусных изделиях «Дома», стояла в окружении охраны и нескольких мужчин.

— Дорогая, иди сюда! — воскликнула она, заметив Мануэллу. — Позволь господам как следует разглядеть наше изделие!

Та окинула Викторию яростным взглядом, хотя больше злилась на себя. Сегодня утром, увидев, что ей предстоит надеть, она хотела тут же отказаться, но уговорила себя, что должна уступить и немного потерпеть ради того, чтобы прекратить старинную семейную вражду.

И вот теперь Мануэлле уже не первый час приходилось носить и сносить не только позорный наряд, но и дискредитирующие ее и ее вкус ювелирные изделия, не говоря уж о масленых, сладострастных взглядах, устремленных на декольте. Вот и сейчас окружающие Викторию мужчины не сводили глаз с ее открытой груди, на которой сверкало бриллиантово-изумрудное колье невозможного, тяжеловесного дизайна.

— Все, с меня довольно. Я возвращаюсь в отель, — мрачно заявила Мануэлла, пытаясь отвернуться от ближайшего к ней потенциального покупателя.

— Что случилось? — усмехнувшись, спросила Виктория.

— Что случилось?! — Мануэлла едва не задохнулась от возмущения.

Она уже успела понять, что приглашение приехать в Барселону имело целью не только и не столько родственное примирение, сколько стремление Виктории привлечь ее к делам «Дома де Вальдерро» и в качестве совладелицы четверти предприятия, и в качестве талантливого ювелира. Троюродная сестрица хотела эксплуатировать ее дар в попытке оживить погибающий бизнес.