«Ей-то стихи на кой фиг?» — подумал он, но, улыбнувшись, спросил ее имя, написал его на титуле и протянул книжку девочке. Будучи мулаткой, она не могла «залиться краской» под взглядами подружек, но и без того ее смущение было куда как заметно.

Как же ее звали? Тогда он еще какое-то мнемоническое правило придумал… Страна чудес, Зазеркалье… Алисия! — вот как ее звали. У нее был шрамик на правой щеке, даже придававший лицу своеобразие. Он еще машинально провел по нему пальцем, чем вообще засмущал малолетнюю красавицу.

«Таких совпадений не бывает!» — строго сказал он себе, но, как металлический опилок к магниту, подтянулся к неподвижной статуэтке на перекрестке. Она свысока взглянула на него. Его рука сама, как когда-то, дернулась к шрамику, палец заскользил по нему. «Алисия?» — выдохнул он.

Испуг, удивление и, наконец, детский восторг узнавания поочередно сменились на ее лице: «Да!»

Болтая, они сидели на набережной Малекон. Она говорила по-русски на удивление хорошо, даже лучше многих его соотечественников, изъясняющихся исключительно матерными связками. Он сказал ей об этом.

— Из-за тебя, — ответила она. — Когда ты подарил книгу, мне очень захотелось ее прочитать и я хорошо учила русский. Я точно знала, что мы встретимся когда-нибудь, и мне надо будет говорить с тобой по-русски.

«Ну, — подумал он, — в мистику я не верю».

— И стихи твои я помню, — продолжала Алисия и прочитала наизусть несколько строк. На фоне черного вздыхающего океана они прозвучали несколько странно. Полузабытые стихи, позавчерашний день…

— Теперь я пишу другие… Ну да Бог с ними. А кто эти девушки на перекрестках? — спросил он и понял, что сморозил глупость — ведь и она стояла там. Она всё поняла:

— Не подумай, мы не проститутки. Нас называют «наездницами». Все девочки работают или учатся. Я, например, медсестра.