— Я бы сам с удовольствием спросил его об этом, — отозвался Чарльз, — если бы посмел. В любом случае Джералда не вернешь, он застрелился, а нам сказали, что это, мол, несчастный случай. Как будто я могу в это поверить!

— Мое присутствие здесь… Что может сделать майор Мередит относительно этого? — печально спросила Орисса.

— Ничего хорошего, тем более что я в некотором роде обещал впредь быть осмотрительным с прекрасным полом, — ответил Чарльз.

Помолчав, он с улыбкой добавил:

— Только «в некотором роде»! Но это, конечно, не означает, что я могу принимать женщину в армейском пансионе.

— Но скажите ему, я ваша сестра! — воскликнула Орисса.

— Вы полагаете, от этого что-то изменится? — спросил Чарльз. — Как я объясню, что мою сестру выгнали из дома посреди ночи и ей некуда было идти?

И он гневно продолжил:

— Нет, черт меня побери, я не позволю, чтобы кто-либо из полка узнал, в каком состоянии сейчас мой отец! Когда он командовал полком, его все уважали, очень уважали. Вы знаете это не хуже меня.

— Да, я помню. Мама всегда гордилась им, — прошептала Орисса.

— И пусть майор Мередит думает все, что угодно, — твердо проговорил Чарльз. — В конце концов я не единственный баловень женщин среди офицеров. И если ради меня они настолько теряют голову, что готовы прибегать сюда, что я могу поделать?

— Абсолютно ничего! — воскликнула Орисса, и они оба расхохотались.

Чарльз всегда отличался легкомыслием и задором, подумалось ей, и никто, даже майор Мередит, не вправе был ожидать, что молодой офицер станет вести монашеский образ жизни, сколько бы ему ни читали мораль.

Когда они вот так сидели вместе, любой незнакомый с ними человек не нашел бы никакого сходства между братом и сестрой.

Фейны на протяжении веков — а это был очень древний род — всегда были либо блондинами, либо брюнетами.

Фейны-брюнеты появились в этом роду в правление Карла Второго, когда один из предков, вернувшись домой из Кадиса, привез с собой черноволосую сеньориту с кожей цвета магнолии. И все ее дети пошли в нее.