Кристабел смотрела на него широко раскрытыми карими глазами, которые блестели от гнева.

– Что ты здесь делаешь?

Федерико выдержал ее взгляд и ответил с долей циничного юмора:

– Я здесь выступаю почетным гостем.

– От которого ожидают значительных финансовых вливаний, чтобы спасти фильм?

Федерико кивком подтвердил ее догадку и с вежливой холодностью уточнил:

– Ну, не безвозмездно, разумеется.

У Кристабел екнуло сердце.

– И какова твоя цена?

– Примирение с тобой.

Кристабел готова была взорваться от негодования, но самообладание взяло верх над эмоциями, и она возразила как можно спокойнее:

– Свидетельство о браке вовсе не делает меня твоей рабой.

Федерико молча смотрел на Кристабел – на ее бледное лицо, на темные глаза, казавшиеся сейчас огромными, как блюдца, на похудевшую фигуру – и ему очень хотелось нежно обнять ее.

Кристабел почувствовала, что на них с Федерико уже начали бросать любопытные и недоуменные взгляды. В свое время колонки светской хроники обошли молчанием их женитьбу, о Федерико газеты тоже упоминали редко, поэтому вряд ли кто из присутствующих мог узнать Федерико и уж тем более как-то связать его с малоизвестной актрисой.

– Ты не совсем удачно выбрал время и место для выяснения отношений.

– Что ж, разговор не получился. Тогда просто ответь мне «да» или «нет». – Федерико дежурно улыбнулся.

– «Просто» ответить? Разве можно упрощать такие вещи? И ты не можешь ставить мне условия.

– Еще как могу.

– Это что, шантаж?

Федерико безразлично пожал плечами.

– Называй это как угодно.

– А если я не отвечу?

Что-то дрогнуло в его темно-серых глазах, отчего взгляд стал предельно жестким.

– Я просто уйду отсюда.

И из моей жизни тоже, как я когда-то ушла из твоей? – хотела спросить Кристабел. Хотя нет, поправилась она, я лишь на время исчезла. Тогда почему у меня такое ощущение, будто я балансирую над пропастью? Одно неверное движение, и я провалюсь в бездну.