– Раз уж я собираюсь финансировать это мероприятие, – невозмутимо сказал Федерико, – мне следует быть в курсе дел на съемочной площадке.

– Съемочная площадка закрыта для зрителей.

– Меня пригласил Эндрю.

– Вероятно, ты придуман отличную наживку, раз наш выдающийся режиссер ее заглотнул.

Федерико улыбнулся, но глаза его остались серьезными.

– Ты же меня хорошо знаешь.

Нет, чуть не сказала Кристабел. Я так думала, но теперь вижу, что ошибалась.

– Как долго ты намерен здесь оставаться?

– На съемочной площадке? Пока ты не освободишься. – Федерико провел, едва касаясь, указательным пальцем по ее щеке. – Разве мое присутствие тебе мешает?

– Чего ты добиваешься? – прошипела Кристабел.

– Разве тебе не нужно повторить роль? – ушел от ответа Федерико.

Кристабел молча отошла, взяла листы с ролью и принялась повторять текст, стараясь не замечать, как Корали Дюрен предпринимает отчаянные попытки очаровать Федерико, а тот в свою очередь поощряет ее улыбкой и что-то вежливо отвечает. Кристабел тайком наблюдала за ними из-под опущенных ресниц, и пульс ее участился, когда Корали повела себя слишком уж вызывающе. Кинозвезда чувственно скользила ладонью по рукаву пиджака Федерико и призывно улыбалась, а в ее голубых глазах застыл холодный расчет.

Кристабел невидяще уставилась в сценарий, чувствуя напряженный комок где-то в животе. Какого черта Федерико действует мне на нервы и мешает работать?! – в отчаянии думала она.

– Все по своим местам! – властно крикнул Эндрю и тем самым избавил Кристабел от страданий.

Кристабел закончила сниматься ближе к вечеру, и ей было сказано, что она свободна до вторника. С помощью костюмерши она сняла свой шикарный сценический наряд и парик, смыла грим и, взглянув в зеркало, удивилась, насколько несовместим ее сценический образ с той девушкой в джинсах, в которую она преобразилась. Контраст был столь разительным, что Кристабел даже не верилось, что томная дама в роскошном платье с кринолином и она сама – одно и то же лицо.