Ла Гир, не сводя с него глаз, медленно протолкнул меч в ножны, а затем пожал могучими плечами.

- Вызов? Нет, просто предупреждение, которое можете также передать вашему кузену Ла Тремуйлю, заклятому врагу Девы. Он всегда желал ее гибели. И знайте, мессир, для меня, как и для многих других, Жанна была ангелом, посланницей Господа нашего! Господь решил призвать ее к себе, как некогда призвал - с другого лобного места - Сына своего. Господь Иисус явился в мир, чтобы спасти мир, но люди не узнали его... как нынешние люди не узнают Деву, явившуюся для нашего спасения. Но я в нее верю, да верю!

Грубое лицо воина озарилось восторгом, и он устремил взор к окну, словно надеясь вновь увидеть, как блеснет на солнце белый панцирь Жанны д'Арк. Но то была лишь секундная пауза, а в следующее мгновение мощный кулак Ла Гира обрушился на стол, и прозвучали грозные слова:

- Я никому не позволю посягать на ее память!

Жиль де Рэ, возможно, и не смолчал бы, но тут дверь с треском распахнулась под ударом ноги. В комнату вихрем ворвалась Сара в съехавшем набок чепце, опередив на какое-то мгновение бегущего следом солдата. Смеясь и плача от радости, цыганка бросилась в объятия Катрин.

- Малышка моя... деточка! Неужели это ты? Неужели это правда? Ты вернулась...

Черные глаза Сары сверкали, как звезды, а по щекам текли крупные слезы. Она нянчила Катрин девочкой и теперь никак не могла успокоиться, то прижимая свою любимицу, с риском задушить, к пухлой груди, то покрывая ее лицо поцелуями и останавливаясь только, чтобы еще раз взглянуть на нее и убедиться, что это действительно она. Катрин плакала вместе с ней, обе женщины говорили наперебой, так что разобрать было ничего нельзя. Во всяком случае, Ла Гиру это надоело очень быстро, и от его громового рыка, казалось, задрожали стены.

- Хватит обниматься! Успеете еще! Возвращайтесь в монастырь со своей служанкой, госпожа Катрин. А мне надо еще кое-что сделать.