Между тем Ла Гир слушал Жиля де Рэ, сузив глаза чувствуя, как в нем закипает бешенство. Прежде чем Катрин успела вымолвить хоть слово, он с негодованием воскликнул:

— Жанна — колдунья? В это может поверить только такой проходимец, как ваш кузен де Ла Тремуйль. Неужто в вас совсем нет христианских чувств, мессир Жиль? И вы готовы повторять суждение наших врагов и этого продажного епископа?

— Служители церкви не могут ошибаться, — возразил де Рэ тусклым голосом.

— Это вам так кажется! Только предупреждаю вас, господин маршал: никогда, слышите, никогда больше не повторяйте того, что сейчас сказали. Иначе, клянусь Богом, я, Ла Гир, вколочу вам эти слова в глотку!

И Ла Гир яростным движением почти вырвал меч из ножен. Катрин увидела, что глаза мессира де Рэ налились кровью.

Она всегда испытывала неприязнь к этому человеку. Теперь же он внушал ей отвращение. Забыв братство по оружию, он посмел осудить Жанну вслед за церковным судом — ту самую Жанну, с которой они сражались бок о бок и которая вела их от победы к победе! Жиль де Рэ схватился дрожащей рукой за кинжал, висевший на поясе, скрипя зубами и раздувая ноздри, посиневшие от гнева.

— Это вызов? Без всяких причин? Подобного я спускать не намерен…

Ла Гир, не сводя с него глаз, медленно протолкнул меч в ножны, а затем пожал могучими плечами.

— Вызов? Нет, просто предупреждение, которое можете также передать вашему кузену Ла Тремуйлю, заклятому врагу Девы. Он всегда желал ее гибели. И знайте, мессир, для меня, как и для многих других, Жанна была ангелом, посланницей Господа нашего! Господь решил призвать ее к себе, как некогда призвал — с другого лобного места — Сына своего. Господь Иисус явился в мир, чтобы спасти мир, но люди не узнали его… как нынешние люди не узнают Деву, явившуюся для нашего спасения. Но я в нее верю, да верю!