Катрин подоспела к сторожевой башне как раз в тот момент, когда Ла Гир проезжал под поднятой решеткой. Она стремительно бросилась к нему, едва не угодив под копыта скакуна.

— Ну что? Нашли вы его?

Капитан, выругавшись, поднял коня на дыбы, и ему удалось не задеть Катрин. Лицо его под забралом каски было смертельно усталым, и, казалось, каждая складка кожи пропиталась пылью.

— Нет, — резко бросил он, — Арно нет с нами. Но, увидев, что Катрин, бледная как смерть, зашаталась, устыдился своей грубости и, спрыгнув с коня, успел подхватить ее, прежде чем она без чувств рухнула на землю.

— Ну, будет! Сколько же можно падать мне в объятья? Я не нашел его, зато точно узнал, что он жив. Уже немало, верно? Полно, успокойтесь! Не объясняться же нам перед солдатами!

Арно жив! Это слово привело Катрин в чувство быстрее, чем сделала бы пара пощечин. Глядя на Ла Гира глазами, в которых вновь заблистала надежда, она покорно последовала за ним. Сзади тянулся отряд усталых грязных солдат.

Войдя под почерневшие своды во двор дома тамплиеров, Ла Гир приказал своим людям спешиться, и Катрин только теперь увидела, что они привезли с собой пленного.

Когда отряд двигался плотными рядами, его не было видно, хотя роста он был гигантского. По светлым, почти рыжим волосам в нем можно было угадать одного из тех нормандцев, в которых сохранилась мощь древних викингов, их предков. Руки его были связаны толстой веревкой — сильные грубые руки, покрытые золотистым курчавым волосом. Было видно, что этими руками он мог с одинаковой легкостью сокрушать черепа своих врагов и исполнять работу требующую ловкости и умения Драная полотняная рубаха едва прикрывала грудь и плечи, могучие словно медведя. Лицо кирпично-красного цвета было не слишком выразительным, но взгляд светло-серых глаз под густыми клочковатыми бровями напоминал прозрачный источник, укрывшийся в зарослях кустарника.