- Верно, детка, - вмешался Ласточкин. - Все так хитро устроено, что загаданное получаешь, но уж после того, как расхочешь...

- Надо хотеть самое главное, что всегда нужно. - Полина явно не собиралась выдавать свой секрет. - А вот я стихи про золотую рыбку запомнила. Не Пушкина, другого. Эта рыбка ничего не делала, только звучала, как музыка, и всем приносила счастье... Я её жду.

После этого случая Андрей Дмитриевич сочинил песенку на слова Бальмонта и подарил дочке ко дню рождения круглый аквариум с парой чудеснейших золотых рыбок.

Полина печально посмотрела на тыкавшихся в стекло глазастых красавиц и печально произнесла:

- Чего их мучать, лучше в озеро выпустить...

Непонятная росла девочка. Активную, энергичную Валентину зачастую раздражала её замкнутость. Порой она и не знала, как подступиться к дочери, подсылая в качестве парламентария Андрея.

- Там у Рясковых, кажется, банкет. Сюда слыхать, - кивнул Андрей Дмитриевич на потолок. Этажом выше жил одноклассник Риты.

- Дискотека. Валерке тринадцать исполнилось, - не отрываясь от учебника немецкого языка, пояснила Полина.

Ласточкин присвистнул:

- Оригинальное хобби. Сейчас все в английский уперлись.

- При чем здесь хобби? Интеллигентный человек не имеет права отрываться от своих корней. - Она упрямо замолчала.

Ласточкин приумолк, размышляя, что имела в виду эта странная девочка. Свитер удручающего вида: обвислый, серый, волосы связаны кое-как, ноги в шлепанцах на шерстяной носок деревенской вязки. Наверху идет пляс, кипят любовные страсти, а она выписывает неправильные немецкие глаголы в узкую разлинованную тетрадь.

- Тебе лучше заниматься по хорошему лингофонному курсу, - посоветовал Ласточкин. - Я принесу.

Полина повернулась к отцу.

- Не темни. Я все знаю и не понимаю, из-за чего взрослые столько хитрят и наворачивают целую гору всяких глупостей. - Она в упор смотрела на отца исподлобья своим пристальным, казалось, насквозь все видящими фиалковыми глазищами.