— Эш, ты сегодня прекрасна как никогда, — прошептал он, когда официант убрал со стола.

— Спасибо, — улыбнулась она и, рассмеявшись, спросила:

— Значит, мой наряд тебе понравился?

— Да, — сказал Джулиан. — Но женщина, которая в него облачена, — куда больше.

Сердце Эшли заколотилось. Может быть, наконец-то пробил час, чтобы сказать ему… Нет, не стоит. И прежде ей не раз уже казалось, что Джулиан вот-вот наберется смелости и произнесет долгожданные слова, однако до этого так и не доходило. Глядя, как он разливает по бокалам остатки шампанского, Эшли мучительно собиралась с духом, но в последний миг слова упрямо ускользали, да и набраться смелости ей никак не удавалось.

— Где ты взяла это деревце? — вдруг спросил Джулиан, снова откидываясь на спинку стула.

Вопрос ее озадачил, но в следующее мгновение Эшли поняла, что он имеет в виду рождественскую елку, которая стоит у нее дома.

— Купила в «Хэрродзе», — ответила она.

— Кому, позволь спросить, предназначены все разложенные под ней подарки?

— Тебе.

— Мне? Они все для меня?

Она молча кивнула.

— Но там их по меньшей мере полдюжины!

Эшли рассмеялась.

— Вообще-то, — сказала она, когда официант налил им кофе, — я накупила столько в безумной надежде, что нам с тобой удастся провести Рождество вдвоем Знаешь, как приятно лично вручать подарки…

Она опустила глаза, однако успела заметить облачко, на мгновение затуманившее его лицо. Но уже в следующий миг Джулиан снова заулыбался:

— Что ж, это было бы прекрасно.

Эшли вдруг расхохоталась; от накатившей эйфории у нее даже голова закружилась. Осмелев, она сказала:

— А хочешь знать, о чем я еще мечтала? Я вдруг представила, как будет здорово, если ты разбудишь меня рождественским утром с шампанским в ведерке и копченым лососем на закуску. Так ведь, кажется, ты любишь встречать Рождество? Мы бы отведали эти яства прямо в постели, а потом, прежде чем ты приготовишь обед, вскрыли бы подарки.