Женщины обступили Элламарию, не скрывая своего восхищения. Ее бледное лицо засияло, отчего веснушки на ее красивом аристократическом носу сделались ярче.

— Чудесный, да? — произнесла Элламария. — Боб просто восхитительный мужчина. Он сказал, что это награда за то, как я справилась со своей ролью. В отличие от Морин Вудли, между прочим.

— Она ведь, кажется, играет Виолу? — уточнила Кейт, отправляя в рот кусочек сыра.

Элламария кивнула.

— А знаешь почему? Потому что она сама сложена как виола

— Элламария! — укоризненно воскликнула Эшли.

— Да, представь себе. Видела бы ты ее слоновьи ляжки!

А шею! Да ей бы любой жираф позавидовал.

— Ох, Элламария, не хотела бы я попасться тебе на язык! — засмеялась Дженнин.

— По этой части Морин мне сто очков вперед даст.

Вот уж стерва так стерва. Я была готова растерзать Боба, когда он отдал ей эту роль. Тем более что она теперь так кичится.

— Но ты ведь прекрасно знаешь, почему роль не досталась тебе, — напомнила Кейт.

— Конечно. Но мне от этого не легче. Впрочем, роль Марии тоже не из последних. На мой взгляд, — ворчливо добавила она. — Но хватит обо мне. Расскажи теперь о себе, Эшли Мейн.

— Обо мне? — вскинула брови Эшли.

— Да, и не притворяйся, что не понимаешь. Собираешься ли ты поведать великому Джулиану Орбри-Нелмсу о страсти, сжигающей твое сердце, и если да, то когда?

Щеки Эшли залились румянцем.

— Наверное, — сдавленно произнесла она.

— Наверное! — передразнила Элламария. — Да ты просто обязана!

— Тебе легко говорить, — вздохнула Эшли. — Ты сама никогда никому в любви не признавалась.

— Ну а если ты уже признавалась, тебе будет проще простого повторить этот подвиг. Да и вообще я не пойму, что тебя смущает: парень ведь просто сохнет по тебе.