Ее голос затих. Муж повернулся к ней.

– И откуда, Элен, ты знаешь, как выглядит молодой Мэйсон?

Вопрос был абсурдным. Молодой Мэйсон сидел в футе от них в церкви каждое воскресенье, когда обе семьи пребывали в своих поместьях. Когда бы Аннабель мельком не бросила на него взгляд, он или хитро поглядывал на нее, или иронично вскидывал бровь, или складывал губы бантиком, намекая на поцелуй. Он был, как только что сказала мать, очень привлекателен.

– Я не выйду за него. Меня не волнует, насколько он молод или привлекателен и насколько респектабельным может стать в недалеком будущем. Меня не заботит то, как много его отец готов заплатить. Я не буду этого делать, – поспешно сказала Аннабель.

И сама услышала, как дрожит ее голос.

– Они приедут завтра днем, в два часа, – сказал граф. – До этого времени, Аннабель, ты должна передумать. В противном случае тебя ждет тяжелая однообразная работа в Мидоу-Холле, и это в том случае, если я его не потеряю. Если тебя не привлекает перспектива выйти за молодого Мэйсона, то в том, что это стало не только возможным, но и необходимым, ты можешь винить только себя.

Да, действительно, в этом она могла винить только саму себя, призналась себе Аннабель, когда он жестом предложил матери покинуть комнату, без единого слова вышел следом за нею и закрыл за собой дверь. Она разработала план, привела его в действие, и… ну, вот, пожалуйста. Вместо маркиза Уингфорда она должна выйти за Реджинальда Мэйсона, если ее отец настоит на своем.

Из огня да в полымя.

Она опустилась на скамеечку, оказавшуюся рядом, и прижалась лбом к коленям. Или Реджинальд Мэйсон вместо маркиза Уингсфорта, или ее отец будет совершенно разорен.

Милостивый боже, какой-то час тому назад в их дом мог зайти кто угодно. Это мог быть даже маркиз, пришедший, чтобы простить ее и все же сделать предложение. Но приехал мистер Мэйсон. Купить ее для своего сына.