Реджи пожал плечами и удержался от того, чтобы указать на нехватку логики в отношении его отца к высшему свету.
– Джентльмены, которых я знаю, принимают меня достаточно хорошо. С половиной из них я учился в школе. Что же касается дам, то, в общем-то, кому они нужны? Ах, есть множество женщин куда более интересных.
И он легкомысленно и пренебрежительно махнул рукой с отличным маникюром.
Широкая ладонь его отца с треском впечаталась в столешницу.
– Если ты угомонишься с хорошей женщиной, дружок, ты станешь для меня куда меньшей заботой и, вдобавок, куда более джентльменом.
– Ну, у меня еще будет время об этом подумать, – торопливо отозвался Реджи. – Когда мне будет лет тридцать пять или около того. У меня есть, по крайней мере, лет десять для того, чтобы всласть пожить перед тем, как остепениться.
Лучше бы он держал рот закрытым. Глаза его отца знакомо сузились. Его ум ухватил предмет разговора и подверг его трезвому осмыслению. И этим предметом – Реджи понял еще до того, как отец вновь заговорил – было супружество. Более того, он касался его сына.
– Реджинальд, ты женишься на благородной. И даже на титулованной. Ты достаточно смазлив. Бог знает, почему тебе выпало счастье пойти в мать и ее родню, а не в мою. И ты достаточно богат или будешь богат, если я, в конце концов, не оставлю тебя без единого пенни.
Помимо того, что Реджи должен был унаследовать все огромное состояние своего отца, он отчасти являлся владельцем Виллоу-Энд – приличного дома и поместья в Гемпшире, своего рода подарка, сделанного ему четыре года тому назад, на двадцать первый день рождения.