Все было как в волшебном сне. Затем ее стали знакомить с собравшимися в гостиной людьми. Надежда улыбалась, здоровалась, называла себя и с ужасом понимала, что непривычные имена тут же вылетают из ее головы. Время от времени она испуганно оглядывалась на Ладошу, но ему было не до нее – настолько плотно его обступили родственники и близкие друзья дома. А тут еще детям вскоре надоело вести себя чинно, и они с веселыми криками устроили беготню, усиливая шум, от которого у Надежды голова шла кругом.

Хотя Ариадна Теймуразовна с самого начала предложила «из уважения к столичной гостье» говорить только по-русски, с каждой минутой вокруг все чаще и чаще стала звучать гортанная грузинская речь. Даже у Ладоши вдруг прорезался такой сильный акцент, которого в Москве за ним не наблюдалось.

«Странно, – подумала Надежда, ловя себя на том, что и сама уже произносит многие слова по-иному. – Оказывается, грузинский акцент заразителен». Ей вспомнились их соседи Шаймердьяновы, татары по национальности. И родители, и трое детей, прекрасно владея родным языком, говорили по-русски совершенно чисто. По речи нельзя было определить, какого они роду-племени, тогда как грузины словно были не в силах избавиться от родного выговора…

«А вот если бы Ладоша был шпионом и его заслали бы, предположим, в Англию, как бы он тогда…»

Но додумать эту увлекательную мысль до конца Надежда не успела – всех позвали к столу. И тут ее поджидало неожиданное разочарование. Оказывается, все грузинские деликатесы, которые она так старательно, соблюдая все наставления поваренных книг, готовила у себя дома, не шли ни в какое сравнение с тем, чем сейчас потчевали гостей. По внешнему виду блюда были очень похожи, а по вкусу – нет. Скорее всего, суть заключалась в пряных травах, выращенных под южным солнцем и сорванных только что, в парном мясе, выбранном с тонким знанием дела, и в волшебном «петушином» слове, которое любая настоящая хозяйка знает, да не каждому скажет.