Уже из прихожей я слышу несносное женское щебетание, сопровождаемое звяканьем чайных ложечек, и у меня от страха холодеют руки.

Шесне, конечно же, здесь. Все они в сборе, и все без умолку болтают, кроме Кандер, поэтессы-подростка, чья молчаливая душа расцветает лишь в её великолепных стихах. Она неизменно молчит, медленно обводит присутствующих своими муаровыми глазами и смущённо и сладострастно покусывает свою нижнюю губу, будто эта губа принадлежит другой…

Тут находится и мисс Флосси; отказываясь от чашки чаю, она произносит «нет» таким глубоким, постепенно замирающим голосом, что можно подумать, будто она отдаётся вам. Ален не хочет (но почему?), чтоб я завела знакомство с этой американкой, гибкой как тростинка, с удивительно красивым лицом, золотистыми волосами, глазами цвета морской волны и дивными зубами. Она без тени смущения улыбается мне и пристально смотрит мне прямо в глаза, вскоре у неё как-то странно начинает подёргиваться левая бровь: в этом подёргивании есть что-то призывное, мне становится не по себе, я отворачиваюсь. Улыбка мисс Флосси становится ещё более нервной, а тоненькая рыжая девочка, которая сидит, прижавшись к её плечу, следит за мной взглядом, полным непонятной ненависти.

В больших, навыкате, глазах толстого музыкального критика Можи вспыхивает иронический огонёк, он с возмутительной наглостью оглядывает обеих американок и, наливая виски в большой бокал, ворчит себе под нос:

– Вот вам и Сапфо, тут есть над чем посмеяться! Я ничего не понимаю; я едва смею поднять глаза, но чувствую, как на меня мгновенно со всех сторон устремляются враждебные взоры, потому что на мне красивое платье. Убежать бы куда-нибудь! Но я устремляюсь к Марте – пожатие её маленькой крепкой руки, взгляд смелых, как и она сама, серых глаз придают мне мужества. Как я завидую её отваге! У неё острый язычок, за словом она в карман не лезет, сорит деньгами, а потому о ней ходят самые злые сплетни. Ей это прекрасно известно, но она не боится ядовитых намёков, не даёт спуску своим коварным подружкам и сражается с ними с упорством и пылом породистой крысоловки.