Потом, не дожидаясь пока ей кто-то ответит, она забрала свой портфель и вышла. Было замечательно оставить последнее слово за собой.

– Готова? – спросила Рэйли.

– Да, – ответила Лиз, хотя и не понимала, что она делает, позволяя малознакомой женщине везти ее домой. Тихая настойчивость Рэйли была весьма убедительна, но Лиз точно не нужен был кто-то, чтобы заботиться о ней. Это все гормоны, подумала она.

Через пять минут поездки из Западной Филадельфии до Риттенхаус сквер Лиз обнаружила, что с ней произошла еще одна из этих нервирующих перемен, которые стали слишком частыми. Ее больше не тошнило. Теперь она была смертельно голодна. Голодна настолько, что если не съесть что-нибудь в ближайшие две минуты, она начнет атаковать случайных прохожих.

– Ты устала? – спросила Лиз. – Ты сказала, что работала ночью.

Рэйли оглянулась на нее, маневрируя в своей красной шевроле Камаро по относительно свободной утренней дороге.

– Да нет. Я обычно взвинчена после дежурства и не люблю спать днем. А что?

– Я проголодалась. Здесь есть отличный магазин с бубликами, недалеко от моего дома. Если ты не против сделать небольшой крюк, можно захватить их. Ну если ты не завтракала…

– Звучит здорово. Ты имеешь в виду «Бреннере»?

– Да, точно. Наверно, все про него знают.

– Возможно. По крайней мере те, кто живет здесь. – Рэйли повернула на Двадцать первую улицу. – Мы почти соседи.

– Правда? Где ты живешь?

– У меня квартира на Пайн. Один из домов из коричневого камня рядом с Двадцать второй.

– Прекрасное место.

– Да. – сказала Рэйли без всякого выражения. Она подъехала к бордюру, заглушила мотор, и повернулась к Лиз. – Мне сходить за ними?

– Как видишь, ко мне вернулся аппетит, и я отлично себя чувствую. – Лиз взглянула на свои испачканные брюки. – Но одета я несколько неприлично