— Неплохо, — сказал ей мужчина, когда она перестала кашлять. Взгляд его прошелся по ней, и Рис понял, что комментарий относился не столько к тому, как она пьет, сколько к самой женщине.

Взгляд экс-заключенного задержался на ее ногах и на мелькнувшем красивом бедре. Похоть, смешавшаяся с ожесточенностью, зашевелились прямо под его дружелюбной, симпатичной маской.

Рис подавил волну раздражения — направленную как на женщину, так и на заключенного. Что она здесь делает? Ей следует быть дома с семьей, сидеть перед мерцающей гирляндами елкой и распевать хоралы.

Экс-заключенный щелкнул пальцами и попросил еще две текилы.

Рис поерзал на табурете. Нужно вмешаться. Но вместо этого он прихлебнул еще своего напитка. Он вспомнил проституток. На этот год хватит с него добрых дел. Даже если учесть, что до конца года еще несколько дней.

— Эй, Джоуи, собираешься всю ночь кадрить цыпочек, или все-таки посидишь с нами — парнями?

Джоуи бросил на пикси смущенный взгляд. Он был так же обманчив и опасен, как и любой вроде Риса.

— Прости, я поставил на кон деньги.

Женщина кивнула.

— Ничего страшного. Спасибо за инструктаж.

Улыбка Джоуи стала шире; возбуждение и жестокость промелькнули в его глазах.

— Нет проблем. И кто знает, может быть, однажды ты тоже сможешь показать мне какой-нибудь фокус?

— Хорошо, — согласилась она, абсолютно не заметив двусмысленности в его словах.

Джоуи вернулся к своим приятелям, а Рис принял решение сделать из бывшего заключенного себе рождественский ужин.

Подошел бармен с двумя рюмками, которые заказал Джоуи, и поставил их перед пикси.

Та открыла было рот, как будто собираясь сказать ему убрать напитки, но вместо этого вздохнула и почти неохотно лизнула руку между указательным и большим пальцами и щедро насыпала соли на влажную кожу.