Элис собралась с мыслями и произнесла:

— Не знаю, чья уж Холли подруга на самом деле — вашего кузена или ваша, но я вам вот что скажу: ей будет гораздо лучше жить без вас, и это очевидно! Если мужчина позволяет себе подобные выходки, кто он после этого? Как женщина должна чувствовать себя рядом с таким человеком? Одежда эта совсем новая и…

— Да, согласен, одежда новая, кузен сам выбирал ее и оплачивал. Он страшный ревнивец, так что даже не всегда позволял ей ее надевать, опасаясь, что в ней Холли начнет нравиться другим мужчинам.

— И поэтому выгреб все из ее шкафа и продал? Что ж, неплохо! Это наводит лишь на одну мысль — чем скорее она вас бросит, тем будет лучше!

Тон Элис не оставлял сомнений насчет ее отношения к человеку, способному подобным образом поступать с женщиной, к тому, кто опускается до столь нелепой ревности или до мелочной мести.

— Мне вас жаль, конечно, только пусть это останется вашей проблемой. Что бы вам ни пришлось объяснять Холли, я-то здесь совсем ни при чем! Расскажите ей честно, куда вы дели ее вещи. А мое дело — сторона, я их купила для себя.

— Не беспокойтесь, — сказал Уорбертон, и глаза его сузились, — я дам вам за них такие деньги, что вы сможете купить себе гораздо больше вещей. А то, что принадлежит Холли, я намерен получить обратно. — И на его лице застыла неприятная циничная ухмылка.

Эляс же явно не собиралась сдаваться:

— Эта прекрасная модная одежда принадлежит мне, я ее купила сравнительно недорого, да еще в сезон, да еще под праздники…

— я вас понял, — ответил он. — У меня нет намерения с вами торговаться. Как вы считаете, какова могла быть настоящая цена тех нарядов, что вы купили?

— Настоящая цена? — Элис нахмурилась. Ей-то откуда знать, она что, каждый день покупает себе роскошные костюмы? — Не знаю, — ответила она, — думаю, что цены на такие вещи колеблются между несколькими сотнями долларов.