Он умолк. Оуэн не прерывал молчания.

— Однако я опасаюсь, — опять заговорил посланник, — что у нашего большого друга, герцога Нортумберленда, несколько иные планы насчет наследования престола.

Оба мужчины стояли возле камина в небольшом, обшитом панелями кабинете, одной из многих комнат лондонской резиденции посланника в Уайтхолле. За окнами медленно падал снег, приглушая шум от соприкосновения сотен лошадиных подков и железных ободьев колес с булыжниками мостовой, от криков уличных торговцев.

Комнату освещало пламя камина и свечей в ветвистом канделябре на продолговатом столе, стоящем у стены с рядом окон, расположенных почти под потолком. В полутьме, царившей в кабинете, алый камзол посланника резко контрастировал с черным бархатом одежды гостя; попадая в лучи света, по‑особенному сверкали и переливались зелеными, красными, бирюзовыми огоньками драгоценные кольца на пухлых пальцах хозяина.

Оуэн отошел от камина наполнить кубок из большой плоской бутыли на столе.

— Нам что‑либо известно о замыслах Нортумберленда? — спросил он.

Протянув ему свой кубок, де Ноэль ответил:

— Именно об этом я хочу с вами поговорить, мой дорогой Оуэн.

— Кажется, начинаю понимать, — сказал тот, наливая вино и неотрывно следя за темно‑красной струей, льющейся из бутыли в серебряный сосуд. — Требуется моя помощь?

— Совершенно верно. — Ноэль снова повернулся к огню. — В услужении у принцессы Марии пребывает некая женщина, которая могла бы снабжать нас сведениями о том, что происходит за порогом жилища ее хозяйки. Сама она пользуется полным доверием принцессы. Та поверяет ей все свои мысли и намерения.

Посланник, посмотрев через плечо на Оуэна, все еще стоящего возле стола, заметил, как блеснули его непроницаемые темные глаза на спокойном, неподвижном лице.