— Вам следует, — продолжал де Ноэль, — познакомиться… как можно ближе… с этой леди. Думаю, подобное задание… — он позволил себе хмыкнуть и слегка улыбнуться, — не вызовет у вас особых возражений?

Оуэн не разделил его веселости. Он отпил вина и, глядя поверх края кубка на собеседника, произнес:

— Но ведь это только первая ступень вашего плана. А вторая?

Ноэль вскинул голову и подмигнул ему.

— О, конечно. И в этом вся красота моего замысла. Означенная дама тесно связана с одним мужчиной… по имени Робин… он ее сводный брат и, в свою очередь, близкий друг и доверенное лицо герцога Суффолка и его семейства. Полагаю, не стоит добавлять, что Суффолк — близкий друг Нортумберленда. Их интересы связаны самым тесным образом, и, что бы ни замышлял последний, первый становится самым непосредственным участником. Не так уж нелепо будет предположить, что наш Робин из Бокера — главный хранитель их совместных секретов, которые нам самое время узнать.

— Да, — раздумчиво заметил Оуэн, — если, конечно, предположить, что наша леди достаточно откровенна со своим сводным братом. И наоборот.

С кубком в руке он приблизился к окну: похоже, снегопад усилился.

— По всей видимости, это именно так, — сказал де Ноэль. — Они много времени проводят вместе. Особенно здесь, в Лондоне.

— Где, по всей видимости, пребывают и сейчас, — предположил Оуэн, не отводя глаз от окна.

— Вы правы, мой друг, — подтвердил де Ноэль. — Потому что в Лондон в эти предрождественские дни прибыли принцесса Мария и Суффолк. Думаю, король пожелал видеть свою сестру. Хотя не знаю, насколько ей хочется проводить время со своим тяжелобольным братом. Кроме того, она старше его на целых два десятка лет.

Оуэн подумал, что дело не столько в возрасте, сколько в их религиозных разногласиях. Юный Эдуард, как и его отец и предшественник на троне, король‑реформатор Генрих VIII, был фанатичным протестантом, и такой же фанатичной, только католичкой, была единокровная сестра Эдуарда, Мария.