Они приехали как раз вовремя — доктор Харрис уже кончал прием последнего больного. Эдит искренне удивилась, когда Хойт спросил, не войдет ли она в кабинет вместе с ним, — ему необходима ее помощь, так как сам он в таком состоянии не сможет запомнить указаний доктора. Все это казалось подозрительным — Хойт выглядел достаточно бодрым. Тем не менее, она вошла в кабинет. С одной стороны, ей было приятно, что она ему нужна, а с другой… Уж не флиртует ли он с ней?

Эдит присела в сторонке на стул. Медсестра записала в карту основные медицинские показатели Хойта и вышла. Присутствие Эдит в кабинете наверняка вызовет у доктора недоумение. Хойт, конечно, известный сердцеед, но Эдит меньше всего похожа на его очередную пассию. Девушка чувствовала себя очень неловко. А что, если доктор подумает, будто она вешается Хойту на шею? Нет, лучше уж навлечь на себя гнев Хойта и оставить его в кабинете одного. Но не успела она встать и направиться к двери, как вошел доктор и с удивлением посмотрел на нее поверх очков.

— Эдит, привет, — произнес доктор Харрис. — Что с вами обоими произошло?

Она покраснела, ее бросило в жар.

— Хойт… Хойт просто попросил меня… зайти, чтобы записать ваши указания, но пока вы его не осмотрите, мне здесь нечего делать.

Доктор взглянул на Хойта.

— Ей остаться или уйти?

— Остаться.

Доктор усмехнулся.

— Пусть остается. Снимайте-ка рубашку — посмотрим, в чем дело. — Бросив взгляд на растерянную Эдит, он добавил: — Вам лучше сесть. Вон там.

Щеки девушки залила новая волна краски, оно отошла, села на стул и уставилась в пол, стараясь не смотреть, как Хойт снимает рубашку. Доктор Харрис наклонил медицинское кресло, в котором сидел Хойт, чтобы тому можно было откинуться на спину. По звуку она догадалась, что доктор отклеил марлевую повязку и бросил в поднос.