— Это всего лишь порез, — насмешливо заметил он. — Я-то думал, что-то серьезное. Эдит, вам надо было дать ему обезболивающее и быстренько заштопать. Или вызвать ветеринара.

Девушка испуганно взглянула на доктора и поняла, что он шутит. Она же видела, что порез был почти в четыре дюйма и снова начал кровоточить. Ясно, такие шутки — обычное дело между мужчинами. Явись Хойт с отрезанной ногой, доктор Харрис сказал бы то же самое. Да и Хойт тоже ухмылялся. Ох уж эти мужчины!

Доктор вышел, оставив дверь открытой. Эдит осталась сидеть, стараясь не пялиться на голую грудь Хойта. Доктор вскоре вернулся вместе с сестрой, которая принесла чистый поднос и забрала тот, в который доктор выбросил повязку.

Отпустив сестру и пожелав ей доброй ночи, остальным доктор занялся сам. Во время всей операции мужчины обсуждали рыночные цены на скот, словно болтали за чашкой кофе. Эдит, все еще крайне сконфуженная, была рада, что они, кажется, забыли о ее присутствии.

Какая же она простофиля, раз допустила, чтобы Хойт поставил ее в такое неловкое положение! Но в то же время, чего уж греха таить, ей хотелось подчиниться ему. Почему-то ему было нужно, чтобы она находилась около него, а какие у него на то причины, неясно. Она вспомнила, как пять лет назад он пришел ей на помощь. Ситуации, правда, совсем разные. И вот теперь ему на помощь пришла она. Эдит подумала о том, что будь она его женой, а не секретаршей, то участвовала бы вместе с ним во множестве разных дел, в том числе и в более радостных, а не таких, как сегодняшнее. Пусть это стыдно, но она готова принять от Хойта любые крохи доброго отношения.

Что касается ущемленной гордости… Все зависит от того, как пойдут дела на ее собственном ранчо в течение следующих нескольких месяцев. Впрочем, гордость ее, скорее всего, больше не будет задета, поскольку ей наверняка придется продать ранчо и переехать в Коултер-Сити. Она должна будет это сделать, если рано или поздно возникнет непредвиденный финансовый кризис.