Эдит улыбнулась.

— Это не одно и то же.

— Разве? — Его голос прозвучал мягче — значит, он немного поостыл.

Эдит подняла голову, и их глаза встретились.

— Ваша шкура толще.

Ему понравилась ее шутка, на что она и рассчитывала. Глаза его ярко блестели, но уже без гнева, а сжатые губы слегка изогнулись в улыбке.

— Ну уж скажете!

Эдит опустила голову — она была возбуждена и вся трепетала. Только бы он этого не заметил! За несколько лет она научилась придавать лицу равнодушное выражение, даже когда Хойт устремлял на нее опасный сексуальный взгляд, от которого начинало ныть все тело. Она знала, что этот взгляд не предназначается ей — просто у него вообще такое выражение глаз.

— Позвольте мне закончить, — перешла к делу Эдит. — А потом я позвоню доктору и найду кого-нибудь, чтобы отвезти вас в город.

— Я сам доеду, — проворчал он.

Она не стала спорить. Раз Хойт в сознании и стоит на ногах, то оспаривать его решение — означает подвергать сомнению его мужскую выносливость.

— Как хотите.

Она замолчала. Воцарилась напряженная тишина. Для Эдит ухаживать за Хойтом — блаженство, пусть и крошечное. Но это нелепо! Какое же она жалкое существо!

Одно дело — вести его корреспонденцию, но промывать рану на боку — интимное занятие, для нее во всяком случае. По телу бегали мурашки, а внутри все трепетало. Господи, какое это счастье — стоять от него так близко, что можно вдыхать его запах!

Что касается Хойта, то он и запаха ее шампуня не заметит. А на ее прикосновение обратит не больше внимания, чем на то, как если бы его случайно задели в толпе. Она это знала, но продолжала оказывать ему первую помощь и все сильнее ощущала дрожь во всем теле.

А кожа у Хойта вовсе не была грубой. Она была горячей и твердой и на удивление гладкой, а мускулы были твердые, как камень. Эдит вдруг охватило желание коснуться не только пораненного бока.