Она повернулась к двери, не глядя на него, но Хойт поймал ее за руку.

— В чем дело? — Он недовольно сдвинул темные брови.

— Я позвоню врачу.

— Вы собираетесь отпустить меня одного в город?

— Вы же сами сказали, что доберетесь самостоятельно.

— И вы позволите мне это? Я-то думал, что женщинам нравится прыгать вокруг больных.

Эдит, не веря своим ушам, покачала головой.

— Вы хотите… чтобы я вокруг вас прыгала?

Он отпустил ее руку и пробурчал:

— Если вас это не очень утомит.

Эдит уставилась на него, пытаясь понять, в чем дело.

— Значит, вы хотите, чтобы я вокруг вас суетилась, — заключила она. — И как много… и как долго я должна вокруг вас прыгать?

Это прозвучало нелепо, и Эдит едва не рассмеялась, но подавила смех, поскольку у Хойта был очень серьезный вид.

Постепенно каменное выражение лица смягчилось, и его глаза уже не смотрели так сердито.

— Учитывая вашу холодность и неприступность, многого от вас не дождешься. Я вам скажу, если вы переусердствуете. Бок саднит ужасно. По-моему, вы промыли рану кислотой.

Эдит пропустила мимо ушей саркастическое замечание. Ее взволновало лишь то, что она причинила ему боль, и она инстинктивно дотронулась до его руки.

— Простите. Вы сможете сами дойти до моего автомобиля или вам помочь?

— Я могу идти, — пробормотал он. — Просто подстрахуйте меня.

Искренне сожалея о том, что сделала ему больно и чтобы хоть как-то загладить свою «вину», Эдит помогла ему поднять руку и положить ей на плечи, чтобы он мог при надобности опереться на нее. Поколебавшись, она обняла его за талию и ухватилась за ремень, стараясь не коснуться пораненного бока. Если он вдруг пошатнется, то ему будет за кого ухватиться. Раз такой физически сильный мужчина, как Хойт, пожертвовав мужской гордостью, попросил о помощи, значит, он на самом деле чувствует себя плохо.