— Это невозможно!

— Невозможно? Но… почему?

За разговором они дошли до гостиной, где Минерва любила посидеть в одиночестве.

Эта комната была гораздо уютнее, чем другая гостиная, выглядевшая слишком уж официально.

Тони осмотрелся, а затем аккуратно сел в кресло, которое давно уже следовало обить заново.

Это было любимое кресло отца, и Минерва подумала, что раз уж теперь главой семьи является брат, то и место отца должно принадлежать ему.

— Я знаю, что тебе не слишком понравится то, что я так долго не навещал вас, — начал Тони, — но дело в том, сестренка, что я не хотел бы, чтобы граф знал о твоем существовании.

Минерва ошеломленно уставилась на брата. Затем она, покраснев, спросила:

— Ты хочешь сказать… что стыдишься нас?

— Нет, нет, что ты! — горячо возразил Тони. — Как ты могла об этом подумать!

— Тогда… почему же? Я не понимаю.

— Все очень просто, — ответил брат. — Когда я сказал тебе, что меня пригласили к его светлости, я не совсем понимал, что это будет.

Минерва присела на краешек дивана рядом с ним.

— Так… в чем же дело? — спросила она.

— Ничего особенного, — ответил Тони. — Просто… понимаешь ли, будь мама жива, она ни за что не позволила бы тебе отправиться на подобную вечеринку.

— Объясни, пожалуйста, понятнее.

Прежде чем заговорить, брат сделал паузу.

— Я очень хочу, чтобы ты посмотрела на замок теперь, после уборки. Он действительно великолепен! Граф все повторяет, что не может понять, как кто-либо смог расстаться с такой красотой.

— А ты не сказал ему, что у прадедушки не было денег, чтобы содержать его?

— Я дал ему понять это — более или менее, — ответил Тони. — Видишь ли, Горлстон так богат, что не представляет себе, как живут те, кто беднее него.

Воцарилось молчание, которое нарушила Минерва:

— Продолжай же.

— Я, наверное, был очень наивен, — признался Тони, — но я предполагал, что это будет простая вечеринка, которую граф устраивает для своих друзей и светских красавиц, которые бывают на всех приемах в Лондоне.