— Некоторые сказали бы ничего, другие назвали бы честь, истину, преданность. Впервые на памяти богов в их мире разгорелась вражда. Равновесие было нарушено. Молодой бог-король, правящий в то время, был силен и выстоял. И смертная дева осталась. Некоторые, поколебавшись, признали ее, другие в тайне плели заговор.

Явная нотка насилия, прозвучавшая в его голосе, неожиданная холодная ярость, заставила Мэлори вновь вспомнить о каменных воинах.

— Мятежи, проходящие открыто, могли быть подавлены, но были и те, что велись в тайных комнатах. И это подорвало основы мира.

— Жена бога-короля родила ему троих детей, трех дочерей, полубогинь с душой смертных. В день их рождения, отец подарил каждой из них по драгоценному амулету, для защиты. Они научились понимать мир отца и мир матери. Их красота, их невинность смягчили много сердец, обратили много умов. На некоторое время вновь воцарился мир. Дочери выросли в молодых женщин, каждая из них посвятила себя чему-то своему, у каждой был свой талант, который усиливался и дополнялся талантами сестер.

Он вновь прервался, как бы собираясь с мыслями.

— Они никому не причиняли вреда, принося только свет и красоту по обе стороны Завесы. Но оставались тени. Они страстно желали того, что было у сестер, чем может обладать лишь смертный. Через магию, через завись, не смотря на все предосторожности, сестер схватили и перенесли в средний мир. Властью чар их погрузили в вечный сон, живую смерть. Спящих, их перенесли обратно через Завесу, их смертные души остались заперты в ларце под тремя запорами, к которым подходили три ключа. Даже сила их отца не смогла сломать эти замки. До тех пор, пока ключи не вернуться, один за другим, сестры остаются в плену заколдованного сна, а их души будут рыдать в своей стеклянной темнице.

— А где ключи? — спросила Мэлори. — И почему ларец не может быть открыт с помощью магии, если именно с помощью магии он был заперт?