Как только свет снова мелькнул, она крепче сжала руль. Ей нравилась хорошая гроза, но она предпочитала наслаждаться подобным зрелищем, находясь в помещении, с бокалом хорошего вина в руке.

Она должна быть уже близко. Как долго можно подниматься вверх, прежде чем начать спускаться вниз по другую сторону горы? Она знала, Варриорс Пик стоит на самой вершине, как бы охраняя долину. Или господствуя над ней — зависит от точки зрения. Она не встретила ни одной машины за несколько миль.

Что только доказывало, что никто, имея хоть каплю мозгов, не станет выезжать в такую отвратительную погоду.

Дорога разветвлялась. Повернув на право, Мэлори оказалась в окружении грандиозных каменных колонн. Она сбавила скорость, тараща глаза на выполненных в натуральную величину воинов, венчавших каждую колонну. Возможно, была виновата гроза, ночь, или ее собственное нервное состояние, но она видела больше людей, нежели камень, их волосы развевались вокруг жестоких лиц, руки сжимали рукояти мечей. В мерцающем свете молний она почти видела, как перекатываются мышцы на их руках, спинах, обнаженных грудных клетках.

Она поборола искушение выйти из машины, чтобы посмотреть поближе. Но холод, пробежавший по ее позвоночнику, как только она проехала через открытые железные ворота заставил ее с опаской обернуться на воинов, что, несомненно, говорило о большом таланте скульптора.

В следующий момент она резко ударила по тормозам, и машина завихляла на дробленом камне дорожного полотна. Ее сердце подпрыгнуло к самому горлу, когда она уставилась на ошеломляющего самца оленя, надменно стоящего в шаге от бампера, на фоне причудливых очертаний дома.

В первый момент она приняла оленя за еще одну скульптуру. Мысль, зачем любому находящемуся в своем уме человеку ставить скульптуру посреди дороги, была за пределами ее понимания. Опять же, нормальный — не то слово, которое можно применить к кому-то, кто предпочитает жить в доме на вершине холма.