Сидевший в уютной комнате, погруженный в Толстого, Джим не знал, что Оливия его разыскивает. Не знал, что она в опасности. Если бы он это знал, он уже летел бы в Брюссель, невзирая ни на какие семейные торжества. Невзирая ни на что.

Энни и Оливия в беде – особенно Оливия, если быть предельно честным с самим собой, – это было важнее всего остального. Важнее семьи. Важнее работы. И так было уже девятнадцать лет.

Все еще жалея, что не смогла разыскать Джима, но отчасти успокоенная ободряющим голосом Энни, Оливия, скорчившись от боли в сломанной руке, по-прежнему сидела на полу. Она подумала о том, что ей надо держаться подальше от окон, и в первый раз в жизни пожалела, что не выбрала менее уединенной квартиры где-нибудь повыше вместо этих изысканных апартаментов на первом этаже. И все же дрожь, сотрясавшая ее тело, понемногу проходила.

Покидая Лондон, Оливия твердо знала, что стоит ей сделать два звонка, как Энни и Джим бросят все и поспешат к ней на помощь. Это было одно из главных правил их союза, заключенного много лет назад. Тогда они поклялись, что если с кем-нибудь из них случится беда, то друзья придут на помощь, как бы далеко они ни жили друг от друга, как бы ни были связаны семьей, работой или чем бы то ни было другим.

Оливия и Джим были рядом с Энни восемь лет назад, когда та переживала трагедию, а три года спустя Энни и Оливия поспешили на помощь Джиму. Для каждого из них не существовало препятствий, если они были нужны друг другу. И теперь, когда Энни узнала, что происходит, Оливия была уверена, что та выполнит все ее наставления, найдет Джима и они придут на помощь.

Весь вопрос – пугающий вопрос – был только в том, не опоздают ли они.