С этими словами викинг поставил девушку на ноги и стал развязывать стянутые сзади черной ве¬ревкой тонкие руки. Как только руки малышки были освобождены, самая юная из амазонок залепила звон¬кую затрещину в рыжее ухо здоровяка. Для этого де¬вушке пришлось приподняться на цыпочки, так как Гуннар был чуть ли не две головы выше своей обидчицы. Верзила опешил на мгновение от такой наглости — даже из самых сильных викингов мало кто решался поднять руку на гиганта, но этого мига было доста¬точно, чтобы наглая девчонка отвесила второй удар. На этот раз кулаком в нос. Нос сразу же побелел, и Гуннар взвыл от боли. Это вызвало в толпе такой го¬мерический хохот, что многие зрители просто пова¬лились на песок. Гуннар вытер окровавленный нос ребром ладони и, схватив свою маленькую пленницу здоровенными клешнями, опять завязал веревку.

— Тем не менее, ты не тронешь ее сегодня, — тронул его за плечо Ингмар.

Амазонок на всякий случай оставили связан¬ными, хотя немного отпустили веревки, чтобы было не так мучительно. К ним приставили охрану, так как, судя по возмущенным взгля¬дам, эти пять девушек и не думали покоряться. Ос¬тальные пленницы вели себя очень мирно. Решив, что сопротивление бессмысленно, девушки не стали свое¬нравничать и, обсохнув, принялись даже приводить себя в порядок, что очень понравилось северным мо¬реходам. Однако пленницам было трудно находиться под постоянным вниманием нескольких десятков го¬лодных глаз. Каж-дый норовил зацепить девушек ост¬рым словцом или хлопнуть сзади, пониже талии. По¬этому, когда стемнело, незадачливые мореплаватель¬ницы опять сжались в плотную группку и молча си¬дели около пылающего костра. Радость по поводу спасения прошла без следа, а вечер навеял на них тихую грусть по покинутому дому и переживания о дальнейшей судьбе. Викинги уже давно, почти два года, а многие и по десять лет, путеше¬ствовали в этих краях и довольно сносно понимали русскую речь.