Обычно она проходила по монастырю, когда ее приверженцы были на молитве, или после того, как они удалялись на вечер. Днем она в основном спала, а если и шла мимо них, то бывала закутана в плащ. Свои желания и приказы она сообщала непосредственно Гандиджи, главе ордена, которому было девяносто три года этого цикла, и он был больше чем наполовину слеп.

Следовательно, и ее монахи, и монахи в желтом ждали ее появления и мечтали заслужить ее милость. Было сказано, что ее благословение обеспечивает будущее воплощение в брамина. Один только Гандиджи не беспокоился об этом, потому что принял путь реальной смерти.

Поскольку она не прошла через холл, где они стояли, жрец продолжил разговор.

– Я – Баларама, – сказал он. – Могу я узнать твое имя, добрый господин, и, может быть, твое назначение?

– Я – Арам, – ответил нищий, – принявший на себя десятилетний обет бедности и семилетний – молчания. К счастью, семь лет прошли, и я могу теперь высказать благодарность своему благодетелю и ответить на его вопросы. Я направляюсь в горы, чтобы найти себе пещеру, где могу предаться медитации и молитве. Я, может быть, приму твое любезное гостеприимство на несколько дней, прежде чем пуститься в путешествие.

– Поистине, – сказал Баларама, – для нас честь, если святой пожелает осчастливить наш монастырь своим присутствием. Мы рады принять тебя. Если ты пожелаешь иметь что-нибудь, и мы способны дать тебе эту вещь – назови ее.

Арам пристально поглядел на него своим здоровым зеленым глазом и сказал:

– Монах, что первым заметил меня, не носил одежды вашего ордена. – Он коснулся темной мантии. – Я уверен, что мой бедный глаз видел мантию другого цвета.