– Да, – сказал Баларама, – сейчас под нашим кровом отдыхают от своих странствий последователи Будды.

– Это и вправду интересно, – сказал Арам, – потому что я хотел бы поговорить с ними и, возможно, узнать побольше об их Пути.

– Ты будешь иметь широкую возможность для этого, если останешься у нас на некоторое время.

– Тогда я так и сделаю. Долго ли они здесь пробудут?

– Не знаю.

Арам кивнул.

– Когда я смогу поговорить с ними?

– Они будут здесь вечером, в час, когда все монахи собираются вместе и разговаривают, о чем хотят, кроме тех, кто дал обет молчания.

– Тогда я проведу время до этого часа в молитве, – сказал Арам. Спасибо тебе.

Они поклонились друг другу, и Арам вошел в свою комнату.

Вечером Арам ждал часа сбора монахов. В это время монахи обоих орденов встречались и вели разговоры. Ни Сэм, ни Тэк, ни Яма никогда не присутствовали при этом.

Арам сидел за длинным солом в трапезной напротив нескольких буддийских монахов. Некоторое время он разговаривал с ними о доктрине и практике, о касте и кредо, о погоде и о текущих делах.

– Удивительно, – сказал он через какое-то время, – что люди вашего ордена столь неожиданно и далеко зашли на юг и запад.

– Мы – странствующий орден, – ответил монах. – Мы идем вслед за ветром. Мы идем, куда влечет нас сердце.

– В местность ржавой почвы в сезон гроз? Может быть, здесь поблизости случается какое-либо откровение, которое могло бы расширить мой дух, если бы я заметил его?

– Весь мир – откровение, – сказал монах. – Все изменяется, однако, все остается. День следует за ночью… Каждый день отличен от другого, но каждый – день. Очень многое в мире – иллюзия, но формы этой иллюзии следуют образцу, который является частью божественной реальности.

– Да, да, – сказал Арам, – в путях иллюзий и реальности я достаточно сведущ, но под своим вопросом я имел в виду, не возник ли поблизости новый учитель, или, быть может, вернулся старый, или, скажем, божественное проявление, о присутствии которого моей душе полезно было бы знать.