– Зачем ты хотел меня видеть?

– Чтобы поздравить с Рождеством, зачем же еще? – едко ответил он.

Она покраснела от досады и с тоской посмотрела на табло. Поезда не будет еще целую вечность – почти десять минут.

– Ты похудела. И подстригла волосы, – с недовольством заметил он. – Мне длинные больше нравились.

Как раз поэтому она их и подстригла.

– А твои еще поседели, – огрызнулась она.

– Ничего удивительного, – с горечью ответил он, и снова воцарилось напряженное молчание, связавшее их посреди шумной толпы в буфете. Прервал молчание резкий голос Ника: – Как у тебя дела, Джудит, – честно?

Она остановила взгляд на своих черных замшевых сапогах, купленных по случаю Рождества.

– Нормально. Работа в фирме кипит. Я получила повышение.

– Поздравляю.

– Спасибо. А ты? Все в этих вечных кругосветных путешествиях?

Ник повернулся к ней.

– Теперь это будет редко. Ты, наверное, знаешь, папа скоро уйдет на пенсию. Я нужен здесь.

Джудит насмешливо повела бровью.

– Будешь наконец сидеть как прикованный за столом? Такого я от тебя не ожидала.

– Я и сам от себя такого не ожидал. Но если подумать, я, наверное, все время знал, что этим кончится.

– Жаль, раньше ты об этом не говорил.

– В самом деле? – Он резко повернулся и перехватил ее взгляд.

– Что – в самом деле?

– Ты сказала – жаль. Может, наши отношения сложились бы иначе, если бы я раньше отказался от своих поездок?

– Вряд ли. – Джудит повернула голову и посмотрела на табло. – Мне пора. Поезд вот-вот подойдет.

На платформе гулял ветер, окатывая пассажиров ледяной дождевой водой, и, пока не подошел местный, из двух вагонов, состав, Джудит успела промокнуть и замерзнуть. Она знала, что выглядит ужасно. Ее подстриженные каре ярко-каштановые волосы, обычно мягко обрамлявшие лицо, теперь, мокрые, слиплись вокруг жалкого, посиневшего от холода личика, на котором вообще не было никакой косметики: она не стала тратить время на грим – просто вылетела пулей из квартиры.