Если бы она догадывалась, что встретит Ника, то нашла бы время накраситься, сказала себе Джудит и нахмурилась. С какой стати ей заботиться о том, что подумает Ник о ее внешности? Его мнение уже ничего для нее не значило. Поезд подъезжал к платформе, и она молилась, чтобы не нашлось свободных мест рядом, иначе ей с Ником пришлось бы сидеть вместе. Ее молитва исполнилась. Обоим было негде сесть, но так оказалось еще хуже: они стояли рядом среди колыхавшейся массы тел и не могли не касаться друг друга. На каждом повороте, у каждой стрелки, их швыряло из стороны в сторону, и Джудит уже была готова взвыть. Наконец Ник обхватил ее рукой за талию и крепко прижал к себе, не обращая внимания на ее испепеляющий взгляд.

– А то мы оба будем в сплошных синяках, – сказал он ей прямо в ухо, тепло дыша и щекоча ее мочку губами.

Джудит стиснула зубы, чтобы они не стучали, и надеялась, что Ник подумает, будто она замерзла, и не догадается, как она вся загорелась от его прикосновения. В последний раз, с горечью обещала себе Джудит, она поддалась порыву. Она могла бы сейчас сидеть в сухой одежде в тепле… в своей квартире, смотреть телевизор, держа поднос с ужином на коленях, могла бы спокойно провести вечер одна. Но картина, которую Джудит себе нарисовала, вдруг показалась ей такой безрадостной, что она встряхнула головой, желая прогнать мучительное видение.

– Успокойся, – раздраженно сказал Ник, неправильно поняв ее жест. – Мы же все-таки не совсем чужие.

Джудит опустила голову, пряча предательски выразительное лицо. Дни, недели, месяцы после того, как они расстались, она тосковала по многому, что привыкла считать само собой разумеющимся за недолгое время их бурной семейной жизни. Не на последнем месте было и такое, как сейчас, касание тел. Ее щеки горели при мысли о том, сколько ночей она ворочалась с боку на бок в жесткой постели на унылой квартирке в Пеннингтоне и томилась желанием ощутить присутствие Ника. Она поневоле училась обуздывать свою пылкость и до этой минуты искренне верила, что научилась. Они оба были одеты в тренчи; под плащом у нее был толстый черный свитер и черные шерстяные брюки, а у Ника, как она заметила, – твидовый пиджак поверх светло-коричневой водолазки и вельветовые брюки. Но соприкосновение их тел будоражило Джудит не меньше, чем если бы они оба были нагими и прижимались бы друг к другу.