Аннабел не успела ответить, как он быстро вставил:

– Насколько я понимаю, для вас главное – забота о ребенке. Но я просто подумал, что в такой прекрасный день вы могли бы насладиться прогулкой по полям. Заверяю, – добавил он с улыбкой, – мои намерения абсолютно безупречны.

– Позвольте мне отказаться, милорд, – ответила она с такой же учтивостью. – Хотя, по моему опыту, намерения мужчин редко бывают безупречными.

В улыбке Аннабел наблюдалась немалая доля язвительности.

– Что, если я скажу, что всего лишь хочу подружиться с вами?

Брови Аннабел буквально взлетели вверх.

– В таком случае вы будете первым мужчиной, возымевшим подобное желание.

– Считайте меня исключением.

Она задумчиво оглядела его.

– Можно подумать, я не знаю вас, Дафф.

Дафф, не ожидавший подобной фамильярности, очень удивился.

Ее брови снова поднялись.

– Значит, вы не помните, верно?

Дафф слегка улыбнулся.

– Увы, в юности я чаще бывал пьян, чем трезв.

– Мы встретились в зеленой комнате после моего второго появления на сцене. Вы предложили мне карт-бланш.

– Но, как я слышал, вы предпочли принять предложение Уоллингейма, – парировал он, припомнив сплетни сестер за ужином. – Кстати, как он поживает?

– Представления не имею.

– Вот как!

Аннабел поняла, что он еще не слышал о ее разрыве с Уоллингеймом. Впрочем, это и неудивительно при том затворническом образе жизни, который вел маркиз.

– Мы больше не вместе.

– Следовало бы сказать, что мне очень жаль, но это вовсе не так.

– По крайней мере вы честны.

– Не вижу смысла в увертках.

– Господи Боже, Дафф, вы и в этом отношении разительно отличаетесь от представителей своего пола.

Что же, трудно ее осуждать. Женщина ее профессии рассматривается только как предмет наслаждения. Конечно, бывали и исключения: актрисы, выходившие замуж за аристократов, – но подобные браки случались крайне редко.