– Хочу, чтобы этот день был моим, Присцилла. Или, точнее, ночь. Тебе нужен автобус. А мне нужно еще раз вкусить тебя.

До нее медленно доходило: еще раз вкусить… всего лишь раз… Плата за автобус.

– Простая сделка, не находишь? Всего лишь дай мне то, что два года назад дарила мне добровольно… желая получить от меня…

– Я ничего не получила тогда, – запротестовала Присцилла срывающимся голосом, содрогнувшись под тяжким грузом разбитых надежд. Злые огоньки загорелись в его глазах.

– Разве я не дал тебе все, что ты стремилась получить от любовника-латиноамериканца? Нет? Так позволь мне постараться и не разочаровать тебя сегодня ночью. У нас впереди много времени. Обещаю тебе пир жаркой чувственности.

Пылко, грубо, безжалостно!

Самое ужасное, что только с ним ей довелось испытать экстаз, запредельное блаженство. Никто другой за прошедшие два года не доставлял Присцилле такого наслаждения. Одна лишь мысль о его прикосновениях вызвала внутреннюю дрожь.

Но сейчас Карлос обращался с ней, как со шлюхой, – автобус был платой за ее тело.

Секс – это не любовь. Даже малейшего сходства между ними нет! Сердце Присциллы мучительно сжалось. А он тем временем, все крепче закручивая волосы вокруг ладони, притянул ее к себе. Второй рукой он поглаживал груди Присциллы, чувствуя, как твердеют соски. Глаза его загорелись торжеством – он понял, что это по-прежнему доставляет ей удовольствие.

– Прекрати! – прошипела она, ненавидя его за ту власть, что он имел над ней. Карлос насмешливо изогнул бровь.

– Тебе больше так не нравится?

Словно дьявол во плоти искушал ее. Да ей и самой не хотелось, чтобы он остановился. Однако она нужна ему лишь на одну ночь. Он сам так сказал, если только…

Что-то глубоко запрятанное, первобытное пробудилось в Присцилле. Карлос ведь сказал, что неженат… и все еще хочет ее. К тому же он явно собирается отплатить ей за оскорбленное самолюбие. Значит, дело за ней!

– Я так не могу… одна ночь… – пробормо тала она.