– Таковы обстоятельства, – вкрадчиво заметил он.
– Тогда позволь мне кое в чем убедиться, Карлос…
С бьющимся сердцем Присцилла скользнула рукой ему под рубашку, нащупала и медленно сжала сосок. Его прерывистое дыхание зазвучало музыкой: у нее тоже есть власть над ним. Это вам не улица с односторонним движением!
Вызывающе глядя ему в глаза, Присцилла заговорила, продолжая возбуждать его:
– Если я останусь с тобой на ночь и позволю тебе… вкусить меня… – она сделала паузу, взмахнула ресницами, – я получу автобус? Это действительно сделка?
– Да, – шепнул он ей.
– В таком случае, Карлос, дай мне убедиться, что ты выполнишь свою часть договора. Как только ты это сделаешь, я позвоню Роберу, заверю его, что все в порядке, и останусь с тобой до утра.
У Карлоса на скулах заходили желваки, глаза сузились. Ему явно не нравилось, что она диктует условия, но он сам дал ей карты в руки и установил правила игры, в которой не могло быть проигравших.
На губах Присциллы заиграла лукавая полуулыбка.
– Как ты сказал, пир жаркой чувственности? Звучит неплохо. Хочется надеяться, что ты способен на такое, Карлос Рикардо.
Сказала и тут же почувствовала, как от него повеяло мраком и жестокостью, – она спиной ощутила опасность. Отпустив ее волосы, Карлос улыбнулся в ответ самодовольной улыбкой. Потом вынул ее руку из-под рубашки и медленно потянул ее внизу.
– Суди сама, дорогая, – растягивая слова, произнес Карлос, а второй рукой провел вверх по ее шее, приподнимая подбородок.
Присцилла почувствовала, как натянулась ткань его брюк. Он заставил ее гладить свой возбужденный член. Затем, склонив к ней голову, шепнул: «Теперь ты убедилась, как я хочу тебя» – и закрыл ее рот своим, не дав возможности ответить.
У Присциллы и в мыслях не было отвергать его. Слишком велико было ее желание, а поцелуй – нежный и страстный – еще больше разжег его. Неужели взаимная страсть, которую они когда-то испытали, не может вспыхнуть вновь, несмотря на все, что разделяло их? Свободной рукой Присцилла, подчиняясь инстинкту, обвила его за шею, чтобы продлить поцелуй, обещавший так много волнующей близости.