— Полагаю, вы — моя герцогиня, — промолвил он, взяв ее руку и поцеловав.

Исидоре удалось овладеть собой, но ее мысли неслись вскачь. Каким-то образом, несмотря на все ее предположения, она совершенно забыла, что ее муж — мужчина.

Не какой-нибудь вельможа с тонкими пальцами, отполированными ногтями и напудренными волосами. И не повеса вроде большей части тех мужчин, что посещали вечера в доме лорда Стрейнджа. Нет, это был мужчина, двигавшийся легко и грациозно, как лев, который, казалось, поглотил весь воздух в прихожей и который смотрел на нее, как на собственность…

Сердце Исидоры забилось так быстро, что она ничего не слышала.

Не был он ни одноногим, ни беззубым. Более того, его можно было назвать одним из самых красивых мужчин Лондона.

Исидора потеряла дар речи.

— Мы с герцогиней уезжаем утром, — обратился Козуэй к дворецкому.

Утром? Исидора была настолько охвачена страхом, что не могла даже представить себе, как пойдет к карете. Честно говоря, она представляла себе человека, который будет безумно рад, обнаружив, что его жена такая красавица. И вот теперь…

Исидоре всегда казалось, что власть принадлежит ей. Ничего подобного!

Она должна взять верх.

Клеопатра, в отчаянии подумала Исидора. Клеопатра никогда не позволила бы кому-то увезти ее, как багаж!

— Вообще-то я не собиралась уезжать в ближайшие дни, — проговорила она, улыбаясь ему, несмотря на то что сердце тяжело колотилось у нее в груди.

Козуэй не носил галстука. На нем был роскошный камзол бледно-голубого цвета, но сверху он был распахнут. Длинные манжеты спадали вниз, а пуговицы не были даже застегнуты. Одним словом, вид у него был такой, как будто он готов лечь в постель.

При мысли об этом Исидора содрогнулась.

Герцог снова поднес ее руку к губам. Наблюдая за тем, как он прикасается к ее перчатке, Исидора вновь ощутила дрожь.