Хиллари окаменела — то ли от его слов, то ли от прикосновения, трудно сказать.

— О чем ты говоришь?

— Не о чем, а о ком. О тебе и обо мне. — Его руки все еще лежали у нее под грудью, расслабляя своим теплом, пальцы вжимались в тело. — Мы едем венчаться. — Пальцы его скользнули вниз и улеглись на живот. — В Гатлинбурге. — Пальцы поднялись выше и почта коснулись, грудей. — Сегодня.

— Сегодня?! — Она оторвала от себя его нагло заигрывающие руки. — Ты что, шутишь?

Люк, ловко перемахнув через борт и усевшись за руль, с деланным возмущением парировал:

— Обижаешь! По-твоему, я похож на шута? Человек сделал тебе предложение…

— Предложение! — с негодованием фыркнула она.

— …а ты считаешь это шуткой. Я договорился о венчании в Гатлинбурге, и нам назначено прибыть туда сегодня днем в Капеллу небесного блаженства. Так что не волнуйся, за нос я тебя не вожу. Жаль было бы такого прелестного носика. — И, стрельнув в нее глазами, он скользнул взглядом ниже — сначала на разрез в блузке, затем на голые коленки — и прикрыл их рукой. — Да и всего остального тоже. Кажется, мне пора перейти от слов к делу, чтобы убедить тебя в серьезности моих намерений, Хиллари.

— Не трудись! — Хиллари непроизвольно отпрянула, спасаясь от чувственного взгляда его зеленых глаз. Она не впервые испытывала на себе его власть и хорошо знала, чем это чревато. Дверная ручка впилась ей в бок, и она разозлилась на себя за свою робость. Какого черта! Решительно отбросив его руку, она повторила: — Не трудись.

— Какой же это труд? Сплошное удовольствие — для меня. И для тебя тоже.

Она пропустила эту очередную дерзость мимо ушей и с недоверием спросила:

— Зачем вдруг такая спешка?

— А зачем ждать? — парировал Люк. — Или в твои планы входило справить грандиозную свадьбу?

— Никакая свадьба вообще не входила в мои планы.

— Вот потому мы и венчаемся тайком. Согласись, это так романтично!