Во рту Марина еще ощущала горький привкус кофе, когда Павлик предложил:

— Возле театра открыли небольшое кафе.

Прямо на улице, с зонтиками, столиками… И там, кстати, лучший в городе кофе.

— Когда открывают кафе, всегда для начала варят хороший кофе, — решила Марина сыграть роль светской дамы, — а вот потом все идет кувырком: меньше кофе, больше воды.

— Там автоматы итальянские, им совок не страшен.

— Ладно, попытка не пытка.

Ехать на троллейбусе не хотелось, и они отправились пешком. Свежий асфальт, мокрый после недавнего дождя, казался хрупким, как стекло. Марине даже немного страшно было ступать по нему подкованными металлом каблучками, казалось, он вот-вот расколется.

— Посторожите столик, — сказал Павлик, усаживая девушек под цветастый зонтик, а сам отправился брать жетоны и кофе.

— Слушай, Надь, неудобно как-то. Я же не халявщица, как Леня Голубков. Все-таки он не обязан за меня платить.

— Не боись, подруга, — рассмеялась Надя. — Я тоже не «МММ» — он от меня за свои деньги имеет ба-а-льшие дивиденды. Так что не обеднеет.

— Так это от тебя.

— Если ты только попробуешь заплатить за себя, он тут же обидится и на меня.

— И все-таки я попробую заплатить.

— И думать не смей!

Тем временем Павлик вернулся. Кроме трех больших чашек кофе, он принес с собой еще и три рюмки, наполненные густым ароматным ликером, который можно было смаковать хоть час. Народ все прибывал, и минут через пятнадцать не осталось ни одного свободного столика.

Надя что-то рассказывала про свою учебу, Павлик с умным видом кивал, а сам то и дело поглядывал на Марину. Та уже успела выпить половину содержимого рюмки. Удивительно, но крепкий ликер, казалось Марине, не пьянил, а, наоборот, отрезвлял ее, делал мысли более четкими. Но зато ускользал смысл разговора. Поэтому девушка все больше уходила в себя.